Марк Найдорф

Дело туриста смотреть, слушать и запоминать впечатления. Чтобы дома было, что вспомнить.
[Все фото увеличиваются кликом мышки]

Вот символ края, встреченный по дороге аист (по-украински, лелека).


 Он считается, между прочим, и талисманом путешественников. Это слово выбрано именем сайта украинцев, работающих в Италии. Работа за границей – способ жизни миллионов жителей края.

Львов. Автобусная станция

Во Львове одессит чувствует, насколько ближе здесь Европа.

 Украинский язык во Львове – у себя дома. В магазине невольно переходишь на «Дякую» – «Прошу». Здесь не сложилась бы такая ситуация (обычная для Одессы), когда зал школьников смотрит детский спектакль на обязательном украинском языке, а в антракте говорит по-русски. Тут дома и в театре один язык – украинский. Одессу украинизируют постоянно. Давно, с десяток лет тому назад, я спросил львовянина, приезжавшего в Одессу по делу, – зачем тебе нужно, чтобы я говорил по-украински? Он ответил: мне не нужно.  Тогда я понял, кому это нужно – превращать пользование украинским языком в свидетельство благонадежности.

 Конфуз случился со мной, когда, проходя мимо какой-то школы, я приблизился к группе старших учениц, чтобы послушать на каком украинском они говорят. И услышал фразу, состоявшую из общеизвестных, но совершенно непечатных слов. Я всегда считал, что это русские слова. Может быть, они равным образом принадлежат украинскому?

Архитектура Львова – историческая. О современных львовянах она мало что говорит. Из новых событий – заметная художественная вещь, мемориальная доска классику еврейской литературы Шолом-Алейхнему, работа львовского скульптора Петра Флита, подаренная городу её автором  

В центре Львова размещен мемориал гражданам – жертвам советской власти, тем, кто был арестован и без суда казнен перед отступлением Красной армии. Советские интернационалисты отлавливали всех, кто казался им классово чуждым. Поэтому среди их жертв «без национальных притеснений» оказались равно украинцы, поляки и евреи. Мемориальная стена содержит поименный список погибших. Однако, символ иудаизма и фамилии, которые можно опознать как еврейские, вытерты чьими-то настойчивыми усилиями.

 Мемориальная доска в память невинных жертв советских репрессий(фрагмент).

Пытаюсь представить себе львовянина-антисемита, который не станет мелочиться, выражая личную неприязнь к встречному еврею, мол не нравится мне твоя ж-довская морда. Нынешний львовский антисемит мыслит шире и возвышенней. Он борется с самой историей, воюет с покойниками.
Его   враждебность к евреям высоко духовная.

 Некоторые места Львова показались мне трогательно уютными.
Например, вот этот уголок,


возникший, судя по всему, еще до эпохи всеобщих зверств ХХ века.

 Уютной оказалась и кофейня (кав’ярня) куда перед отъездом мы нанесли ритуальный визит.

 Уличные граффити – род общения людей между собой. В путешествии, желая услышать людей, прислушиваются к стенам намного чутче, чем дома.  Вот голос, который удалось подслушать:

С тем и уехали.