Марк Найдорф

Повседневность - человеческая жизнь, рассмотренная с точки зрения тех функций и ценностей, которые плотно заполняют жизнь личности, включая труд, быт, отдых, передвижения и т. д. Так говорит словарь. Ученый пишет: повседневное — это привычное, упорядоченное, близкое. Я бы добавил – всегда равное самому себе «одно и тоже» жизни. На работу, за ребенком, в магазин, в гости, на рыбалку… Повседневность воспроизводит сама себя. И в этой повторности – признак её благополучия.

В силу своей колоссальной коллективности повседневность несокрушима. Жизненный уклад, вкусы и предпочтения, образ «правильной» жизни люди производят как-то все разом и воспринимают друг от друга. Раз сложившись, экономическая и политическая повседневность упорно сопротивляется переменам. А прочие сферы, например, отношение к собственному здоровью? Часто ли в тяжелом ручном труде у нас применяются рабочие перчатки? Не принято. И взятки – тоже наша повседневность.

Можно ли у коллективной повседневности отвоевать себе индивидуальное пространство? Как отгородиться в толпе себе подобных, чтобы не потерять ощущение своей непохожести, единственности? И стоит ли игра свеч? Мне кажется, это сейчас становится центральным вопросом. Сфера популярной музыки может служить здесь экспериментальной площадкой для обсуждения.

«Попса» - это то, что знают все. От нее трудно уклониться, но можно. Студенты не уклоняются. Они говорят, что слушают популярную музыку так много, как только могут: дома и в гостях, на улице и в транспорте – по радио и в записи на телефон, на плеер. Часто видишь, входит в транспорт и тотчас же вставляет наушники. Некоторые пытаются слушать даже на лекции. Значит, это – их повседневность. Впрочем, только ли их? Весомый процент телезрителей делает определенные телеканалы «рейтинговыми» именно тем, что ежедневно и массово смотрят на них популярные шоу.

Теперь вопрос. Благодаря звукозаписи, современный человек может слушать самую разную музыку. Но большинство предпочитает «популярную». Как вы думаете, почему? На такой вопрос отвечали тридцать студентов-гуманитариев. Они отлично поняли смысл вопроса как относящийся к ним лично, к тому, каковы на самом деле основания (мотивы) их личного выбора в пользу поп-музыки. Ведь в качестве обособленного слушателя человек более всего свободен от посторонних воль, в выборе чего послушать направленность его свободной воли оказывается решающей.

Свойства «попсы», делающие её пригодной для всеобъемлющего проникновения в нашу повседневность, респондентам известны: «популярная музыка «стандартизирована», поэтому она кажется людям привычной, понятной и легкой для восприятия», тогда как «музыка других времен и народов требует понимания устроенности тех обществ, поп-музыка понятна сама собой».

И всё же слушание музыки – дело частного выбора, не так ли?

В немногих случаях ответ был прямым: «у каждого поколения – своя «популярная музыка», нам наша очень нравится» или «популярная музыка – актуальная, зовет людей на что-то модное, двигающее их вперед», «герой поп-музыки олицетворяет наше общество, мы можем поставить себя на его место, сочувствовать и сопереживать вместе с ним». В этих высказываниях угадывается личный выбор. Во остальных случаях источниками мотивации называли некие непреодолимые обстоятельства или влияние «третьих лиц».

Приведенные студентами причины постоянного слушания поп-музыки, можно очень приблизительно разделить на «естественные» и «социальные». К первым отнести нужду в отдыхе и развлечении, необходимом для утомленного человека. Допустим. Ко вторым – неотвратимость поп-музыки: «ее слушают невольно и постоянно в общественных местах; к ней привыкают». Респонденты осознают, что у них существует возможность уклониться от «попсы». Если этого не происходит, то потому, что «человек стремится к коллективности, следуя «популярной» музыке большинства, человек приобщается ко всем людям». И для студентов не секрет, «популярной делают музыку сами люди, а потом выбирают ее, т.к. боятся мнения других людей», и что «несмотря на то, что в наше время все говорят об индивидуальности, люди боятся выделиться из толпы».

Итак, десять процентов респондентов взяли на себя ответственность за свои решения. Остальные возложили ответственность на «всех», не забывая, разумеется, указать на пагубную роль массовых каналов, например, что «популярная» музыка внедряется в человека через СМИ и оказывается у него в мозгу; такой человек не различает, хорошая она или плохая, т.к. слышит ее с детства». В этой системе аргументации явно или неявно предполагается, что индивид помимо собственной воли оказывается втянутым в практику, которую не может обосновать как свою, либо включается в нее из чувства страха.

А как мы назовем положение человека, принуждаемого делать что-то по необходимости или из страха? Я думаю, это – положение потерпевшего, жертвы обстоятельств. То есть, странным, даже парадоксальным, образом, большинство тех, кто осмысливал свою музыкальную практику, склонны были представлять себя жертвами, принужденными к слушанию поп-музыки. Хотя и не без удовольствия от этого процесса! Но они не обнаружили собственной свободы и ответственности в столь, казалось бы, частном деле. Вот эта двойственность – совмещение принуждения с удовольствием – есть именно то, что хотелось бы обсудить.

И еще: не может ли массовое слушание поп-музыки послужить моделью, пригодной для понимания мотивации в других формах массового повседневного поведения? Только что наткнулся на результаты опроса, относительно начала половой жизни школьников (заграничных): «И мальчики, и девочки считают, что все их сверстники делают это для приобретения социального статуса, или они хотят быть как все». То есть, опять не потому, что хотят, а потому, что «надо». Тоже «жертвы»? .

Такова коллизия: приложить все старания, чтобы самоутвердиться, став «как все» – потому что «так надо».